Абрам Иваныч Чингачгук (alex_nifontov) wrote,
Абрам Иваныч Чингачгук
alex_nifontov

Исчо кусман 3 главы.
 

Транспортер покатил по уступу обратно, высматривая титановый цилиндр входного шлюза, врезанный в коралловую плоть обиталища. Язиус вдруг шумно рассмеялся на общем канале ментальной связи. Он чувствовал, как десять яиц внутри, полных теплой жизненной силой, торопят момент рождения. Без предупреждения он взмыл с пьедестала и устремился прямиком к стае ожидавших его сородичей. Они разлетелись в стороны, в восхищенном смятении.

На сей раз не требовалось защищать силовым полем хрупкие человеческие организмы, не нужно было осторожничать, соблюдая меры безопасности. На девяти «же» Язиус заложил крутой вираж, затем выпрямил траекторию, чтобы пролететь между оконечностью Ромула и металлической громадой неподвижного космодрома. Слабый жемчужно-белый отблеск мелькнул на корпусе биотеха, когда тот вышел из тени уступа. Сатурн лежал впереди; бритвенно-острые линии колец рассекали его пополам. Корабль на двенадцати «же» взял курс на планету, увитую длинными лентами ледяных кристаллов и простейших молекул, его силовое поле сметало с пути и расшвыривало частички космической пыли. Стая восторженных Ястребов погналась за ним, все больше смахивая на хвост кометы, сиявший в лучах далекого Солнца.

В жилых когда-то отсеках металл скрипел и сминался под действием нового, непривычного ускорения. Пустые каюты и коридоры заполнял долгий, пронзительный скрежет – композитная мебель трещала и рушилась, и каждый новый обломок с силой кузнечного молота ударялся в пол, оставляя на нем глубокие вмятины. В кабинах и камбузе плескалась вода, могучей струей хлеставшая из разорванных труб. Волны гуляли по коридорам, когда корабль слегка изменял курс.

Язиус достиг колец, и оптика его сенсоров мгновенно ослепла в бушующей за бортом метели. Метановые вихри ярились, пытаясь пробиться сквозь толстую броню корабельного корпуса. Корабль развернулся снова, теперь он летел почти по течению кольца, под углом к потоку, все ближе и ближе к гибельной пучине газового гиганта. Славная была игра – уворачиваться от крупных глыб, кинжально-острых осколков льда, сверкающих морозным блеском, застывших булыжников, траурно-черных кусков углерода. Биотех парил среди этого хаоса, то спирально взмывая вверх, то снова ныряя вглубь кольца, описывая гигантские петли, как хищная птица, невзирая на перегрузки, на похоронный звон драгоценных энергоклеток. Но чего-чего, а уж энергии в кольцах хватало. Космические лучи, пульсации магнитного поля планеты, обжигающие порывы солнечного ветра - все это Язиус захватывал силовым полем, свивая в могучий когерентный поток, питавший энергоклетки.

Когда космолет достиг щели Энке, излишков энергии уже хватило, чтобы активировать первое яйцо. Язиус испустил пронзительный вопль триумфа, и остальные Ястребы откликнулись. Они неотступно следовали за ним, повторяя все головокружительные изгибы его беспорядочной траектории, прорываясь напролом сквозь толщу кольца, отчаянно уклоняясь от вихрей частиц, взбаламученных стремительным полетом. Вожак стаи продолжал закладывать виражи, никто не мог сравниться с ним ни в скорости, ни в безумной отваге. Часто их заставали врасплох его отчаянные повороты, скачки в сторону, кувырки в несущемся навстречу потоке еще не потревоженных частиц. Это было суровое испытание мастерства и силы. Даже удача имела значение. Удача была ценным качеством, которое стоило унаследовать.

Когда Язиус впервые издал свой клич, ближе всех Ястребов был Хайэль, всего в двухстах километрах за кормой. Он рванулся вперед, и Язиус слегка сбавил ход и лег на прямой курс. Они сблизились, и Хайэль расположился в десяти метрах выше, точно над Язиусом. Частицы кольца вихрились за ними, как снег из-под лыж.

Открыв канал симпатической связи, Хайэль начал передавать структуру своей ДНК, испытывая при этом почти оргастическое блаженство. Язиус слил генетическую схему Хайэля со своей, и мощный энергоинформационный поток активировал первое яйцо. И Ацетес пробудился, в яркой вспышке радостного изумления осознав себя. Он ожил среди кипящих потоков энергии, каждая его клетка с жадностью и наслаждением впитывала их силу, стремясь поскорее вырасти. Пространство наполнилось ликованием Язиуса.

Ацетес почувствовал, как его вытолкнуло в открытый космос. Осколки коралловой оболочки Язиуса, кружась, улетали прочь, багровая дыра в полуночно-синем теле затянулась с поразительной скоростью.
-
Свобода! - запело яйцо. - Я свободен!

Гигантская темная масса нависла над ним. Сила, которую оно чувствовало, но не могло понять, остановила его хаотическое вращение. Вселенная, простиравшаяся вокруг, казалось, целиком состояла из крошечных осколков вещества, пронизанных пылающими лучами энергии. Ястребы Пустоты пронеслись мимо с устрашающей скоростью.
-
Да, ты свободен, - промолвил Хайэль. - Добро пожаловать в жизнь.
-
Что это за место? Кто я? Почему я не могу двигаться, как ты?

Ацетес напряженно пытался собрать в одно целое кружащиеся в мозгу обрывки знаний, прощальный подарок Язиуса.
-
Терпение, - посоветовал Хайэль. - Ты будешь расти, будешь учиться. Придет время, и все твои знания встанут на место.

Ацетес осторожно опробовал ментальную связь, и его накрыло мыслями всей системы Сатурна. Он услышал хор приветствий от обиталищ, восторженные крики детей, но особенно мощный сигнал шел от каждого взрослого эдениста – они признали новичка и приняли в свое сообщество. А потом раздались возгласы ободрения от его собственных братьев – юных Ястребов Пустоты, гнездящихся средь колец.

А потом кувырки прекратились, и яйцо зависло под брюхом Хайэля, взирая на мир незамутненным взглядом. Ястреб изменил траекторию, выводя яйцо на стабильную орбиту вокруг газового гиганта, где оно проведет восемнадцать лет, чтобы вырасти до размера взрослого биотеха.

Язиус приближался к верхнему слою облаков Сатурна, пропахав в кольцах темную борозду, которая многое бы сказала тем, кто понимает. Еще в кольце А его полет дал энергии достаточно для активации двух яиц, Брисеиса и Эпопеуса. Гесперус вылупился, когда корабль пролетал щель Кассини. Грея, Иксион, Лаокоон и Меропа пробудились в кольце B, откуда их унесли Ястребы Пустоты, чьими рисунками генов их наделили.

Юдат настиг Язиуса близ внутреннего края кольца В. Это был долгий, выматывающий полет, на пределе возможностей биотехов, настоящий экзамен летного мастерства, редко случавшийся доселе. Но сейчас Язиус снова позвал товарища, и Юдат скользнул сквозь разделяющую их бездну. Он подошел настолько близко, что силовые поля сплелись, а корпуса почти соприкоснулись. Юдат послал симпатической связью код своей ДНК, и Язиус с глубокой благодарностью принял его.
-
Спасибо тебе, - сказал Язиус, когда все закончилось. - Я чувствую, этот будет чем-то особенным. В нем таятся великие силы.

Яйцо пушечным ядром вылетело наружу, сопровождаемое фонтаном коралловых клочьев. Юдат напряг энергоклетки, тормозя силовым полем любопытно взирающее на мир дитя Язиуса, когда тот улетел. И озадаченный Черный Ястреб так и не успел спросить, что имел в виду Язиус.
-
Добро пожаловать в жизнь, - пробормотал он ритуальную фразу, когда, наконец, остановил неуправляемые кувырки семиметрового шара.
-
Спасибо, - отозвался Энон. - Куда мы сейчас?
-
На высокую орбиту. Здесь слишком близко к планете.
-
А! - Энон огляделся вокруг незрелыми органами чувств, пытаясь утихомирить пляску мыслей. - А что такое «планета»?

Последним яйцом был Приам, сброшенный далеко за тонким краем кольца В. Те биотехи, что еще продолжали следовать за Язиусом (их оставалось не больше тридцати), покидали строй, поворачивали назад. Находиться здесь дольше было опасно: диск Сатурна уже закрывал треть неба, его тяготение пагубно влияло на силовые поля, они начинали расплываться, теряя эффективность.

Язиус же все падал и падал на Сатурн, он уже обогнал остальных, но лишь потому, что шел по более низкой орбите. Его силовое поле продолжало таять, и в пятистах километрах от облаков гравитация планеты окончательно победила.

Вдалеке замаячила линия терминатора, ее черная грань молча глотала облачные плети. Слабые искры фосфенов плыли сквозь грозовые холмы и водовороты, то появляясь, то пропадая в кружеве водно-аммиачного пара. Их свет озарял зыбкую ткань облаков. Язиус окунулся в смутный полусвет, который мгновенно сгустился в непроницаемую, первобытную тьму. Сатурн перестал быть планетой, небесным телом из водорода и аммиака, теперь он казался угрожающе твердым. Лишившийся хода, теперь биотех летел по баллистической, все сильней углубляясь в атмосферу гиганта. Впереди маячила далекая огненная полосам, сенсорные кластеры следили за тем, как она разгорается ярче и ярче. Экватор ночной стороны, ледяная бескрайняя пустошь, простерся величаво и гордо.

Частицы кольца падали вслед за Язиусом, густой темный дождь лился скозь призрачные пальцы ионосферы, чьи настойчивые, вероломные ласки вскоре лишали попавшие в их кулак небесные камни скорости и высоты. А значит, и самой жизни.

Ионосфера манила их, но стоило пересечь границу, как вокруг вспыхивал ореол атомов водорода полосами спектрально-чистого пламени. Рой частиц быстро снижался, атмосферная плотность росла, и глыбы, вначале тлевшие, как угли, расцветали короной ослепительного пламени, оставляя стокилометровый светящийся хвост. Их полет в миллиард лет длиной завершался жестоко и быстро: взрывом и ослепительной вспышкой, дождем раскаленных, мгновенно гаснущих осколков. И все, что от них оставалось – лишь тонкая ниточка дыма в пальцах ревущих циклонов.

Язиус, наконец, достиг верхнего края ионосферы. Его брюхо опаляли вспышки гибнущих частиц кольца. Неровный дрожащий свет разлился по бортам. Коралл начал обугливаться, целые куски его отрывались и сгорали далеко за кормой оранжевыми искрами. Но биотех почти не чувствовал этого: его внешние сенсоры перегрелись и отключились. Плотные струи водорода терзали корпус. Курсовой вектор метался из стороны в сторону под ударами сверхзвуковых потоков. Вдруг нос резко задрался вверх, и Язиус сделал сальто. Плавное скольжение прервалось. Полет стал неуправляемым, плоское днище развернуло поперек потока, и на корпус обрушился удар мощнейшей перегрузки. Смертельное пламя охватило корабль, коралл стал отваливаться широкими полосами. И Язиус беспомощно закувыркался вниз, к палящей огненной реке.

А его свита из Ястребов Пустоты смотрела на мрачное действо со своих безопасных орбит, мегаметром выше, безмолвно распевая скорбную песнь. И, когда все было кончено, они почтили память Язиуса одним полным оборотом вокруг Сатурна, а потом развернули свои силовые поля и устремились обратно, к Ромулу. Домой.


Tags: Гамильтон
Subscribe

  • Отчот

    Побывал в ССК (не корысти ради, а только волею пославшей меня нахуй жены). Замерз, промок и заебался. Был обкашлян и обчихан. Пообщался с…

  • (похохатываясь со смеху)

    Ойбляяяяя... В комментах у Афанасьева товарищ показал такое, что я чуть кофием не подавился. Сукасукасука. Нет, Пилевинд зря…

  • Фэйспалм

    Как челябинские пропагандоны на Сахалин приехали и что из этого вышло Птенцы гнезда Дуброва Боширов и Петров Федечкин и Чудаев…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments