Абрам Иваныч Чингачгук (alex_nifontov) wrote,
Абрам Иваныч Чингачгук
alex_nifontov

Ффух. С грехом пополам асилил третью главу "Рассвета Ночи". На всякий случай выложу несколькими кусками, еще не рихтованную.

Язиус вернулся к Сатурну, чтобы умереть.
В трех тысячах километров над бледно-бежевым облачным шаром разверзлось устье червоточины, и Ястреб Пустоты выскользнул в реальное пространство. Сенсоры платформ СО [Стратегической обороны – прим.], охранявших сектор прибытия, засекли его тепловой след мгновенно. Почувствовав щекотку радарных импульсов, Язиус вызвал симпатической связью ближайшее обиталище, назвав себя. Сенсоры отвели от него свой взгляд, продолжая бдить.
Капитан и команда слили свои чувства с восприятием корабля-биотеха, благоговейно взирая на прекрасную, окруженную кольцами планету. Их души буквально рвались на части от сознания того, что им предстоит. Корабль промелькнул над дневным полушарием, войдя в тень. Сатурн почти полным месяцем остался сиять за кормой. Кольца раскинулись впереди и внизу, их зыбкая твердь постоянно текла, как песок в колбе часов. Сквозь них пробивался звездный свет. Величественная красота отрицала, казалось,  драму последнего возвращения корабля.
Сознание Язиуса прикоснулось к разуму экипажа.
 - Не печальтесь, - безмолвно сказал биотех. - Не надо. Чему быть, того не миновать. Вы сделали мою жизнь осмысленной. Я благодарен вам.
Одна в каюте, капитан Афина чувствовала, что ее скорбь вот-вот прорвется наружу потоком слез. Афина была столь же высокой, как и все женщины Ста Семейств, чьи генетики постарались улучшить выносливость организма. Потомки первопроходцев Эдена могли провести без проблем целую жизнь в суровых условиях космоса. Умело направленная эволюция подарила ей красивое, чуть удлиненное лицо, теперь покрытое глубокими морщинами, и пышные каштановые волосы, сменившие юный блеск на тусклое серебро седины. В своей безупречной форме цвета морской волны она излучала поистине королевскую уверенность в себе, неизменно вызывавшую ответное доверие экипажа. Но сейчас ее всегдашняя невозмутимость улетучилась, в фиалковых глазах застыло страдание.
 - Нет, Афина, не надо, пожалуйста.
- Ничего не могу с собой поделать, - мысленный всхлип. - Это несправедливо. Мы должны уйти вместе. Пусть нам позволят.
Невидимая ласковая рука погладила ее по спине. Ни один любовник не дарил ей такой нежности. Каждый день из ста восьми лет, прожитых вместе с Язиусом, она чувствовала это прикосновение. Да он и был ее единственной настоящей любовью. Ни к одному из трех мужей она не привязывалась, как к Язиусу, хоть порой это и казалось кощунством - ведь у Афины от них было восемь детей, причем троих она выносила сама. Но другие эденисты понимали ее и сочувствовали, ведь при всеобщей симпатической связи не было нужды  скрывать чувства и мысли. Родственные узы между Ястребами Пустоты и капитанами были так прочны, что разорвать их не могло ничто во вселенной. «Кроме смерти», - шепнул ей голос из потаенных глубин разума.
- Мое время пришло, - сказал Язиус просто. Что-то вроде удовлетворения слышалось в его голосе. Если б у Ястреба были легкие, подумала Афина, он бы, наверное, облегченно вздохнул.
- Знаю, - с тоской откликнулась она. За последние недели это стало очевидным. Когда-то всемогущие энергоклетки теперь едва могли открыть червоточину пространства. Если каких-то полвека назад им с Язиусом казалось, что одним прыжком можно пересечь галактику, теперь их охватывало смутное чувство облегчения, если удавалось в прыжке на пятнадцать светолет оказаться в целом световом месяце от намеченной точки выхода.
- Чертовы генетики, - не сдержалась она. - Неужели так сложно сделать всех равными?!
- Когда-нибудь, может, они и добьются того, чтобы корабль жил так же долго, как его капитан. Но и сейчас я чувствую, что все правильно. Твоим детям нужна настоящая мать. И я знаю, мать из тебя выйдет не хуже, чем капитан.
Внезапная вспышка самодовольства в мысленном голосе корабля заставила ее улыбнуться. Она смахнула слезы, нависшие на ресницах. «Воспитать десятерых, в мои-то годы! Неплохо, неплохо».
 - Ты сделаешь все лучше некуда. Детям будет с тобой замечательно. Я счастлив.
 - Я люблю тебя, Язиус. Если б я смогла прожить жизнь заново, то не изменила бы в ней ни секунды.
 - Я бы изменил.
 - Это как? - спросила она настороженно.
 - Да так... Я бы хотел прожить один день человеком.  Просто чтобы понять, каково это.
 - Поверь мне, оно того не стоит. Все удовольствия и страдания в нашей жизни часто преувеличивают.
Язиус хмыкнул. Его зрительные кластеры, обтекаемые выпуклости на корпусе, высматривали обиталище Ромул. Наконец легкие пульсации гравитационных волн, испускаемых энергоклетками корабля, нащупали в пространстве массивную тушу обиталища. Незаметная глазу пылинка, летящая по орбите за кольцом F, предстала его мысленному взору огромным цилиндром, длиной в 45 и диаметром в 10 километров. Огромным, но полым, со стенками из кораллоподобного вещества. Ромул был одной из двух первых баз космоястребов, которых вырастили Сто Семейств на орбите Сатурна. Теперь вокруг планеты вращалось почти три сотни обиталищ, не считая вспомогательных производств. Их количество наглядно показывало, как много значат корабли-биотехи для экономики эденистов.
Импульс энергии пробежал по энергоклеткам корабля, сминая ткань пространства. Мощности не хватило, чтобы открыть тоннель, но возникшая волна гравитации подхватила звездолет, и он, как заправский серфингист, заскользил на ее гребне, ускорившись до трех «же». Те же клетки поддерживали в каютах земную силу тяжести. Летать на биотехах было легко и приятно, не то, что на адамистских корытах с их варварскими термоядерными движками.
Но Афина знала, что ей никогда не будет так же комфортно на чужом Ястребе. С Язиусом она могла ощутить, как за бортом струится вакуум. Иногда Афине казалось, что она плывет в маленькой лодочке по реке, и хотелось опустить руку в прохладные волны, оставляя след на воде. Пассажиры ничего такого почувствовать не могли. Они были просто мясом.
 - Давай же, - сказала она кораблю. - Вызови их.
 - Сию минуту.
Услужливость Ястреба  Пустоты заставила ее улыбнуться.
Язиус послал зов.  В радиусе тридцати АЕ все, у кого был ген симпатической связи, расслышали его клич, исполненный скорбного торжества. Он звал сородичей. [АЕ – астрономическая единица – прим.]
Как и все Ястребы Пустоты, Язиус мог обитать лишь в глубоком космосе, вдали от сильных полей тяготения. Его тело напоминало классическую «летающую тарелку», вроде тех, что рисовали в глубокой древности - двояковыпуклая линза стадесятиметрового диаметра, тридцать метров толщиной. Оно состояло из прочного вещества, похожего на коралл, полночно-синего цвета с мраморными разводами. Внешний слой его постепенно изнашивался под ударами пыли и микрометеоритов, но митозные клетки возмещали эти потери. Пятую часть объема занимали различные органы. Пищеварительные полости, сердечные насосы, капиллярная сеть, клетки мозга – все это было аккуратно упаковано в стержневом цилиндре. Остальная часть тела состояла из шестиугольных сот энергоклеток, генерировавших силовое поле для перемещения как в обычном пространстве, так и в его изнанке, вневременьи. Они-то и разрушались сейчас, отмирая одна за одной. Как и нейроны, они слишком медленно восстанавливались, отчего корабли и дряхлели. Биотехи редко жили дольше ста десяти лет.
Все неживые системы располагались сверху и снизу корпуса в двух глубоких выемках. Нижнюю занимал грузовой отсек – лес сложенных титановых захватов, меж которых были разбросаны вспомогательные механизмы. В верхнюю врос титановый бублик жилого отсека – рубки, каюты, генераторы, ангар для посадочного модуля, система жизнеобеспечения. Все, что необходимо команде.
В последний раз шла Афина по главному коридору жилой зоны. С ней был Синон, ее нынешний муж [Да, Синон, а не Сайнон. Большинство имен эденистов взято из греческой мифологии, либо так или иначе восходит к латинским наименованиям, таким, как Хайель - подвид бабочек – прим.]. Их ждал священный ритуал – пробуждение зародышей, которым предстояло стать новым поколением  капитанов – повелителей Ястребов Пустоты. Десять зигот, чьи гены смешались с генами Афины, ее трех мужей и пяти любовников, застыли в безвременьи стасис-камеры, неподвластные всемогущей энтропии, в ожидании этого момента.
Хотя лишь один зародыш нес гены Синона, он был не в обиде. Потомок изначальных Ста семей, муж капитана Афины и сам происходил от капитанов, и два сводных брата его командовали кораблями. И он гордился честью, выпавшей на его долю: их дети будут капитанами!
Стены коридора, шестигранного в сечении, светились мягким бледно-зеленым светом. Афина и Синон шли во главе безмолвной процессии из семи человек. Тишину нарушало лишь шипение воздуха, что струился из решеток вентиляции над головой. Так они дошли до сумрачного тупика, где серебристая оболочка сливалась с коралловым телом корабля. Титановый пол обнажил темно-синее овальное пятно плоти биотеха. Афина остановилась перед ним.
Это яйцо я нарекаю Эноной, - торжественно произнес Язиус. [Да, Энона. Однако в этом контексте отношения между капитаном и кораблем сильно смахивают на ахтунг. - прим.]
Коралловое тело вспучилось, исторгнув отросток; сквозь полупрозрачную вершину его просвечивало красным. Стебель толщиной с ногу, уходящий в глубины коралла, разверзся на конце сочным бутоном. Студенистая влага пролилась на пол коридора. Среди раскрывшихся лепестков, подобно беззубой пасти, ждущей жертву, содрогалось кольцо мышц. Выглядело это довольно-таки неприлично.
Афина взяла из контейнера, что нес Синон, маленький темно-синий шарик, пяти сантиметров диаметром. Там, вне времени, долгие годы хранилась яйцеклетка. Та самая, что оплодотворил Синон. Нагнувшись, она осторожно опустила стасис-камеру в жаждущее отверстие.
- Этого ребенка я нарекаю Сиринкс. [Скажите спасибо аффтару, что нарек ее евстахиевой трубой. Ладно, хоть не фаллопиевой. - прим.]
Бутон проглотил стасис-камеру, негромко чавкнув, и темно-синий отросток слился с телом корабля. Синон ласково тронул плечо Афины. Они горделиво улыбнулись друг другу.
Они будут прекрасной парой, - самодовольно заметил Язиус.
Надеюсь.
Афина пошла дальше. Осталось инициировать еще четыре зиготы, а Ромул все приближался.
Обиталища на орбите Сатурна тем временем слали Язиусу лучи сочувствия. Те же Ястребы Пустоты, что не шли с грузом к дальним системам, возвращались к Сатурну, чтобы передать сородичу свое последнее «прости».
Язиус заложил изящный вираж вокруг неподвижного космодрома на северной оконечности Ромула.  Опустив веки, Афина взглянула на мир нечеловечески совершенными глазами Ястреба Пустоты. Визуальные ориентиры терялись по мере того, как гигантский цилиндр обиталища вплывал в поле зрения корабля. Бескрайняя темно-коричневая, в разводах, туша коралла казалась Афине нависшим над ней гранитным утесом. Четыре ряда концентрических складок на глади корпуса были похожи на вершины волн, разбежавшихся от оси вращения, да так и застывших на веки вечные.
Ястреб Пустоты устремился ко второму уступу, в двух километрах от оси, в стремительном снижении догоняя пробегающую под ним поверхность Ромула. Адамистским ракетным кораблям не хватало маневренности для посадки на уступы, и эти площадки занимали только биотехи. Остальные звездолеты садились в космопорту на северной оконечности.
Язиус взмыл над уступом, словно зависнув на миг над растущим  из корпуса длинным рядом грибообразных посадочных пьедесталов, прежде чем выбрать свободный. Несмотря на размеры, он опустился на пьедестал с изысканной грацией колибри.
Астронавты почувствовали, как гравитация плавно упала до половины земной, когда силовое поле рассеялось. Потом Афина увидела, как большой космодромный транспортер на низкопрофильных шинах медленно катится к кораблю, задрав вверх гофрированный хобот воздушного шлюза.
Ступай за мной, - поторопил жену Синон, пытаясь справиться с переполнявшими его чувствами. - Нам пора.
Он взял ее за локоть, слишком ясно понимая, как хочется сейчас Афине разделить с Язиусом последний полет.
Капитан с досадой тряхнула головой и неохотно ответила:
Ты прав. Пошли. Жаль, но мы уже никак не сможем ему помочь.
Она вымученно улыбнулась и позволила Синону вывести себя из каюткомпании. Транспортер  уже подкатил к кораблю вплотную и вытянул шлюзовую трубу, присосавшись ее торцом к титану жилого тороида.
Синон отвлекся от мыслей о жене, разглядывая биотехов, подобно снежинкам опускавшихся на уступ космодрома. Опоздавших было за семьдесят, они уже высадили свои команды на других уступах и теперь кружили над космодромом, ожидая разрешения на посадку. Волна их чувств захлестнула Синона с головой, и его душа эхом отозвалась на их скорбь.
Лишь когда Афина и Синон вошли в трубу воздушного шлюза, они заметили, что одна из снежинок, облепивших уступ, непохожа на остальные. В ответ на их безмолвный вопрос услужливый Язиус сфокусировал сенсоры на необычном корабле.
Да это же... Черный Ястреб! - пораженно воскликнул Синон.
Среди обычных линз эденистских кораблей биотех адамистов выглядел чужеродно, даже отталкивающе. Асимметричная капля, вытянутая вперед и приплюснутая сверху, резала глаз непривычностью форм. Из-за массивной спины и более плоского брюха Черный Ястреб смахивал на кита-горбача. От заостренного носа до кормы, как прикинул Синон, в нем было чуть более ста тридцати метров. Синий коралловый корпус покрывали пурпурные разводы, похожие на рваные клочья паутины.
Черные Ястребы отличались большими, чем у Ястребов Пустоты, размерами и разнообразием форм, зачастую самых необычных. Некоторые считали это эволюцией, но на самом-то деле разница была вызвана погоней капитанов Черных Ястребов за все большей мощью и энерговооруженностью. «Вернее сказать, - ехидно подумал Синон, - боевая эффективность – это вообще единственное, что их интересовало». Ведь за улучшенные скоростные и маневренные качества приходилось расплачиваться сокращением срока жизни кораблей. По этой причине многие эденисты капитанов Черных Ястребов недолюбливали.
Это Юдат, - невозмутимо заметил Язиус. - Он быстр и могуч. Достоин всяческих почестей. То, что нужно для Эноны.
Ну вот тебе и ответ, - сказала Афина Синону по личному каналу симпатической связи, чтобы ее не услышала остальная команда. Когда они подошли к внутреннему люку шлюза, глаза ее блестели.
Синон кисло поморщился, и, пожав плечами, стал спускаться по трубе в недра транспортера, дав Афине возможность в последний раз побыть наедине с кораблем.
В коридоре тороида стоял гул, не слышанный ею прежде – так Язиус выражал свое возбуждение. Однако, прикоснувшись к лоснящемуся композиту переборки, она не почувствовала ни дрожи, ни вибрации. Скорее всего, этот гул был чисто ментальным. Она бросила прощальный взгляд на тороид, на ставшие родными коридоры и каюты. Они были всем ее миром.
Прощай, - прошептала Афина.
Я буду любить тебя всегда.


В тексте есть один страшнейший косяк, кто читал в оригинале - поймет где. Но у меня пока нет сил это рихтовать. Кстати, есть ли в природе какое-то менее навязшее в зубах прозвище искусственного интеллекта, ктоме "искин", "ИИ", и (крайне нежелательно) AI?
Tags: Гамильтон
Subscribe

  • Отчот

    Побывал в ССК (не корысти ради, а только волею пославшей меня нахуй жены). Замерз, промок и заебался. Был обкашлян и обчихан. Пообщался с…

  • (похохатываясь со смеху)

    Ойбляяяяя... В комментах у Афанасьева товарищ показал такое, что я чуть кофием не подавился. Сукасукасука. Нет, Пилевинд зря…

  • Фэйспалм

    Как челябинские пропагандоны на Сахалин приехали и что из этого вышло Птенцы гнезда Дуброва Боширов и Петров Федечкин и Чудаев…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments