Абрам Иваныч Чингачгук (alex_nifontov) wrote,
Абрам Иваныч Чингачгук
alex_nifontov

Вчера мне сказали, что мой перевод неудобочитаем, ибо полон архаизмами чуть более, чем наполовину. Я Опечален! Как же так?! Можыд, я напрасно хуячил в ключе героической саги, и надобно переколбасить это дело, допустим, под киберпанг? Ин эни кейз, вот добрый кусок третьей главы.


Язиус вернулся к Сатурну, чтобы умереть.
В трех сотнях километров над бледно-бежевым облачным шаром разверзлось устье червоточины, и Ястреб Пустоты выскользнул в реальное пространство. Сенсоры платформ СО [Стратегической обороны – прим.], охранявших сектор прибытия, засекли его тепловой след мгновенно. Почувствовав щекотку радарных импульсов, Язиус вызвал симпатической связью ближайшее обиталище, назвав себя. Сенсоры отвели от него свой взгляд, продолжая бдить.
Капитан и команда слили свои чувства с восприятием корабля-биотеха, благоговейно взирая на прекрасную, окруженную кольцами планету. Их души буквально рвались на части от сознания того, что им предстоит. Корабль промелькнул над дневным полушарием, войдя в тень. Сатурн почти полным месяцем остался сиять за кормой. Кольца раскинулись впереди и внизу, их зыбкая твердь постоянно текла, как песок в колбе часов. Сквозь них пробивался звездный свет. Величественная красота отрицала, казалось,  драму последнего возвращения корабля.
Сознание Язиуса прикоснулось к разуму экипажа.
Не печальтесь, - безмолвно сказал биотех. - Не надо. Чему быть, того не миновать. Вы сделали мою жизнь осмысленной. Я благодарен вам.
Одна в каюте, капитан Афина чувствовала, что ее скорбь вот-вот прорвется наружу потоком слез. Афина была столь же высокой, как и все женщины Ста Семейств, чьи генетики постарались улучшить выносливость организма. Потомки первопроходцев Эдена могли провести без проблем целую жизнь в суровых условиях космоса. Умело направленная эволюция подарила ей красивое, чуть удлиненное лицо, теперь покрытое глубокими морщинами, и пышные каштановые волосы, сменившие юный блеск на тусклое серебро седины. В своей безупречной форме цвета морской волны она излучала поистине королевскую уверенность в себе, неизменно вызывавшую ответное доверие экипажа. Но сейчас ее всегдашняя невозмутимость улетучилась, в фиалковых глазах застыло страдание.
 - Нет, Афина, не надо, пожалуйста.
 - Ничего не могу с собой поделать, - мысленный всхлип. - Это несправедливо. Мы должны уйти вместе. Пусть нам позволят.
Невидимая ласковая рука погладила ее по спине. Ни один любовник не дарил ей такой нежности. Каждый день из ста восьми лет, прожитых вместе с Язиусом, она чувствовала это прикосновение. Да он и был ее единственной настоящею любовью. Ни к одному из трех мужей она не привязывалась, как к Язиусу, хоть порой это и казалось кощунством - ведь у нее от них было восемь детей, причем троих она выносила сама. Но другие эденисты понимали ее и сочувствовали, ведь при всеобщей симпатической связи не было нужды  скрывать чувства и мысли. Родственные узы между Ястребами Пустоты и капитанами были так прочны, что разорвать их не могло ничто во вселенной. «Кроме смерти», - шепнул ей голос из потаенных глубин разума.
- Мое время пришло, - сказал Язиус просто. Что-то вроде удовлетворения слышалось в его голосе. Если б у Ястреба были легкие, подумала Афина, он бы, наверное, облегченно вздохнул.
- Знаю, - с тоской откликнулась она. За последние недели это стало очевидным. Когда-то всемогущие энергоклетки теперь едва могли открыть червоточину пространства. Если каких-то полвека назад им с Язиусом казалось, что одним прыжком можно пересечь галактику, теперь их охватывало смутное чувство облегчения, если удавалось в прыжке на пятнадцать светолет оказаться в целом световом месяце от намеченной точки выхода.
- Чертовы генетики, - не сдержалась она. - Неужели так сложно сделать всех равными?!
- Когда-нибудь, может, они и добьются того, чтобы корабль жил так же долго, как его капитан. Но и сейчас я чувствую, что все правильно. Твоим детям нужна настоящая мать. И я знаю, мать из тебя выйдет не хуже, чем капитан.
Внезапное вспышка самодовольства в мысленном голосе корабля заставила ее улыбнуться. Она смахнула слезы, нависшие на ресницах. «Воспитать десятерых, в мои-то годы! Неплохо, неплохо».
 - Ты сделаешь все лучше некуда. Детям будет с тобой замечательно. Я счастлив.
 - Я люблю тебя, Язиус. Если б я смогла прожить жизнь заново, то не изменила бы в ней ни секунды.
 - Я бы изменил.
 - Это как? - спросила она встревоженно.
 - Да так... Я бы хотел прожить один день человеком.  Просто чтобы понять, каково это.
 - Поверь мне, оно того не стоит. Все удовольствия и страдания в нашей жизни часто преувеличивают.
Язиус хмыкнул. Его зрительные кластеры, обтекаемые выпуклости на корпусе, высматривали обиталище Ромул. Наконец легкие пульсации гравитационных волн, испускаемых энергоклетками корабля, нащупали в пространстве массивную тушу обиталища. Незаметная глазу пылинка, летящая по орбите за кольцом F, предстала его мысленному взору огромным цилиндром, длиной в 45 и диаметром в 10 километров. Огромным, но полым, со стенками из кораллоподобного вещества. Ромул был одной из двух первых баз космоястребов, которые вырастили Сто Семейств на орбите Сатурна. Теперь вокруг планеты вращалось почти три сотни обиталищ, не считая вспомогательных производств. Их количество наглядно показывало, как много значат корабли-биотехи для экономики эденистов.
Импульс энергии пробежал по энергоклеткам корабля, сминая ткань пространства. Мощности не хватило, чтобы открыть тоннель, но возникшая волна гравитации подхватила звездолет, и он, как заправский серфингист, заскользил на ее гребне, ускорившись до трех «же». Те же клетки поддерживали в каютах земную силу тяжести. Летать на биотехах было легко и приятно, не то, что на адамистских корытах с их варварскими термоядерными движками.
Но Афина знала, что ей никогда не будет так же комфортно на чужом Ястребе. С Язиусом она могла ощутить, как за бортом струится вакуум. Иногда Афине казалось, что она плывет в маленькой лодочке по реке, и хотелось опустить руку в прохладные волны, оставляя след на воде. Пассажиры ничего такого почувствовать не могли. Они были просто мясом.
 - Давай же, - сказала она кораблю. - Вызови их.
 - Сию минуту.
Услужливость космоястреба заставила ее улыбнуться.
Язиус послал зов.  В радиусе тридцати АЕ все, у кого был ген симпатической связи, расслышали его клич, полный торжества и в то же время скорби. Он звал сородичей. [АЕ – астрономическая единица – прим.]
Как и все Ястребы Пустоты, Язиус мог обитать лишь в глубоком космосе, вдали от сильных полей тяготения. Его тело напоминало классическую «летающую тарелку», вроде тех, что рисовали в глубокой древности - двояковыпуклая линза стадесятиметрового диаметра, тридцать метров толщиной. Оно состояло из прочного вещества, похожего на коралл, полночно-синего цвета с мраморными разводами. Внешний слой его постепенно изнашивался под ударами пыли и микрометеоритов, но митозные клетки возмещали эти потери. Пятую часть объема занимали различные органы. Пищеварительные полости, сердечные насосы, капиллярная сеть, клетки мозга – все это было аккуратно упаковано в стержневом цилиндре. Остальная часть тела состояла из сот энергоклеток, генерировавших силовое поле для перемещения как в обычном пространстве, так и в его изнанке, вневременьи. Они-то и разрушались сейчас, отмирая одна за одной. Как и нейроны, они слишком медленно восстанавливались, отчего корабли и дряхлели. Биотехи редко жили дольше ста десяти лет.
Все неживые системы располагались сверху и снизу корпуса в двух глубоких выемках. Нижнюю занимал грузовой отсек – лес сложенных титановых захватов, меж которых были разбросаны вспомогательные механизмы. В верхнюю врос титановый бублик жилого отсека – рубки, каюты, генераторы, ангар для посадочного модуля, система жизнеобеспечения. Все, что необходимо команде.
В последний раз шла Афина по главному коридору жилой зоны. С ней был Синон, ее нынешний муж. Их ждал священный ритуал – пробуждение зародышей, которым предстояло стать новым поколением  капитанов – повелителей Ястребов Пустоты. Десять зигот, чьи гены смешались с генами Афины, ее трех мужей и пяти любовников, застыли в безвременьи стасис-камеры, неподвластные всемогущей энтропии, в ожидании этого момента.
Хотя лишь один зародыш нес гены Синона, он был не в обиде. Потомок изначальных Ста семей, муж капитана Афины и сам происходил от капитанов, и два сводных брата его командовали кораблями. И он гордился честью, выпавшей на его долю: их дети будут капитанами!
Стены коридора, шестигранного в сечении, светились мягким бледно-зеленым светом. Афина и Синон шли во главе безмолвной процессии из семи человек. Тишину нарушало лишь шипение воздуха, что струился из решеток вентиляции над головой. Так они дошли до сумрачного тупика, где серебристая оболочка сливалась с коралловым телом корабля. Титановый пол обнажил темно-синее овальное пятно плоти биотеха. Афина остановилась перед ним.
Это яйцо я нарекаю Эноном, - торжественно произнес Язиус. [Ононом я наречь корабль не решился. - прим.]
Коралловое тело вспучилось, исторгнув отросток; сквозь полупрозрачную вершину его просвечивало красным. Стебель толщиной с ногу, уходящий в глубины коралла, разверзся на конце сочным бутоном. Студенистая влага пролилась на пол коридора. Среди раскрывшихся лепестков, подобно беззубой пасти, ждущей жертву, содрогалось кольцо мышц. Выглядело это довольно-таки неприлично.
Афина взяла из контейнера, что нес Синон, маленький темно-синий шарик, пяти сантиметров диаметром. Там, вне времени, долгие годы хранилась яйцеклетка. Та самая, что оплодотворил Синон. Нагнувшись, она осторожно опустила стасис-камеру в жаждущее отверстие.
- Этого ребенка я нарекаю Сиринкс. [Скажите спасибо аффтару, что нарек ее евстахиевой трубой. Ладно, хоть не фаллопиевой. - прим.]
Бутон проглотил стасис-камеру, негромко чавкнув, и темно-синий отросток слился с телом корабля. Синон ласково тронул плечо Афины. Они горделиво улыбнулись друг другу.
Они будут прекрасной парой, - самодовольно заметил Язиус.
Надеюсь.
Афина пошла дальше. Осталось инициировать еще четыре зиготы, а Ромул все приближался.
Обиталища на орбите Сатурна тем временем слали Язиусу лучи сочувствия. Те же Ястребы Пустоты, что не шли с грузом к дальним системам, возвращались к Сатурну, чтобы передать сородичу свое последнее «прости».
Язиус заложил изящный вираж вокруг неподвижного космодрома на северной оконечности Ромула.  Опустив веки, Афина взглянула на мир нечеловечески совершенными глазами Ястреба Пустоты. Визуальные ориентиры терялись по мере того, как гигантский цилиндр обиталища вплывал в поле зрения корабля. Бескрайняя темно-коричневая, в разводах, туша коралла казалась Афине нависшим над ней гранитным утесом. Четыре ряда концентрических складок на глади корпуса были похожи на вершины волн, разбежавшихся от оси вращения, да так и застывших на веки вечные.
Ястреб Пустоты устремился ко второму уступу, в двух километрах от оси, в стремительном снижении догоняя пробегающую под ним поверхность Ромула. Адамистским ракетным кораблям не хватало маневренности для посадки на уступы, и эти площадки занимали только биотехи. Остальные звездолеты садились в космопорту на северной оконечности.
Язиус взмыл над уступом, словно зависнув на миг над растущим  из корпуса длинным рядом грибообразных посадочных пьедесталов, прежде чем выбрать свободный. Несмотря на размеры, он опустился на пьедестал с изысканной грацией колибри.
Астронавты почувствовали, как гравитация плавно упала до половины земной, когда силовое поле рассеялось. Потом Афина увидела, как большой космодромный транспортер на низкопрофильных шинах медленно катится к кораблю, задрав вверх гофрированный хобот воздушного шлюза.
Ступай за мной, - поторопил жену Синон, пытаясь справиться с переполнявшими его чувствами. - Нам пора.
Он взял ее за локоть, слишком ясно понимая, как хочется сейчас Афине разделить с Язиусом последний полет.
Капитан с досадой тряхнула головой и неохотно ответила:
Ты прав. Пошли. Жаль, но мы уже никак не сможем ему помочь.
Она вымученно улыбнулась и позволила Синону вывести себя из каюткомпании. Транспортер  уже подкатил к кораблю вплотную и вытянул шлюзовую трубу, присосавшись ее концом к титану жилого тороида.
Синон отвлекся от мыслей о жене, разглядывая биотехов, подобно снежинкам опускавшихся на уступ космодрома. Опоздавших было за семьдесят, они уже высадили свои команды на других уступах и теперь кружили над космодромом, ожидая разрешения на посадку. Волна их чувств захлестнула Синона с головой, и его душа эхом отозвалась на их скорбь.
Лишь когда Афина и Синон вошли в трубу воздушного шлюза, они заметили, что одна из снежинок, облепивших уступ, непохожа на остальные. В ответ на их безмолвный вопрос услужливый Язиус сфокусировал сенсоры на необычном корабле.
Да это же... Черный Ястреб! - пораженно воскликнул Синон.
Среди обычных линз эденистских кораблей биотех адамистов выглядел чужеродно, даже отталкивающе. Асимметричная капля, вытянутая вперед и приплюснутая сверху, резала глаз непривычностью форм. Из-за массивной спины и более плоского брюха Черный Ястреб смахивал на кита-горбача. От заостренного носа до кормы, как прикинул Синон, в нем было чуть более ста тридцати метров. Синий коралловый корпус покрывали пурпурные разводы, похожие на рваные клочья паутины.
Черные Ястребы отличались большими, чем у Ястребов Пустоты, размерами и разнообразием форм, зачастую самых необычных. Некоторые считали это эволюцией, но на самом-то деле разница была вызвана погоней капитанов Черных Ястребов за все большей мощью и энерговооруженностью. «Вернее сказать, - ехидно подумал Синон, - боевая эффективность – это вообще единственное, что их интересовало». Ведь за улучшенные скоростные и маневренные качества приходилось расплачиваться сокращением срока жизни кораблей. По этой причине многие эденисты капитанов Черных Ястребов недолюбливали.
Это Юдат, - невозмутимо заметил Язиус. - Он быстр и могуч. Достоин всяческих почестей. То, что нужно для Энона.
Ну вот тебе и ответ, - сказала Афина Синону по личному каналу симпатической связи, чтобы ее не услышала остальная команда. Когда они подошли к внутреннему люку шлюза, глаза ее блестели.
Синон кисло поморщился, и, пожав плечами, стал спускаться по трубе в недра транспортника, дав Афине возможность в последний раз побыть наедине с кораблем.
В коридоре тороида стоял гул, не слышанный ею прежде – так Язиус выражал свое возбуждение. Однако, прикоснувшись к лоснящемуся композиту переборки, она не почувствовала ни дрожи, ни вибрации. Скорее всего, этот гул был чисто ментальным. Она бросила прощальный взгляд на тороид, на ставшие родными коридоры и каюты. Они были всем ее миром.
Прощай, - прошептала Афина.
Я буду любить тебя всегда.


Транспортер покатил по уступу обратно, высматривая титановый цилиндр входного шлюза, врезанный в коралловую плоть обиталища. Язиус вдруг шумно рассмеялся на общем канале ментальной связи.  Он чувствовал, как десять яиц внутри, полных теплой жизненной силой, торопят момент рождения. Без предупреждения он взмыл с пьедестала и устремился прямиком к стае ожидавших его сородичей. Они разлетелись в стороны, в восхищенном смятении.
На сей раз не требовалось защищать силовым полем хрупкие человеческие организмы, не нужно было осторожничать, соблюдая меры безопасности. На девяти «же» Язиус заложил крутой вираж, затем выпрямил траекторию, чтобы пролететь между оконечностью Ромула и металлической громадой неподвижного космодрома. Слабый жемчужно-белый отблеск мелькнул на корпусе биотеха, когда тот вышел из тени уступа. Сатурн лежал впереди; бритвенно-острые линии колец рассекали его пополам. Корабль на двенадцати «же» взял курс на планету, увитую длинными лентами ледяных кристаллов и простейших молекул, его силовое поле сметало с пути и расшвыривало частички космической пыли. Стая восторженных Ястребов погналась за ним, все больше смахивая на хвост кометы, сиявший в лучах далекого Солнца.
В жилых когда-то отсеках металл скрипел и сминался под действием нового, непривычного ускорения. Пустые каюты и коридоры заполнял долгий, пронзительный скрежет – композитная мебель трещала и рушилась, и каждый новый обломок с силой кузнечного молота ударялся в пол, оставляя на нем глубокие вмятины. В кабинах и камбузе плескалась вода, могучей струей хлеставшая из разорванных труб. Волны гуляли по коридорам, когда корабль слегка изменял курс.
Язиус достиг колец, и оптика его сенсоров мгновенно ослепла в бушующей за бортом метели. Метановые вихри ярились, пытаясь пробиться сквозь толстую броню корабельного корпуса. Корабль развернулся снова, теперь он летел почти по течению кольца, под углом к потоку, все ближе и ближе к гибельной пучине газового гиганта. Славная была игра – уворачиваться от крупных глыб, кинжально-острых осколков льда, сверкающих морозным блеском, застывших булыжников, траурно-черных кусков углерода. Биотех парил среди этого хаоса, то спирально взмывая вверх, то снова ныряя вглубь кольца, описывая гигантские петли, как хищная птица, невзирая на перегрузки, на похоронный звон драгоценных энергоклеток. Но чего-чего, а уж энергии в кольцах хватало. Космические лучи, пульсации магнитного поля планеты, обжигающие порывы солнечного ветра; все это Язиус захватывал силовым полем, свивая в могучий когерентный поток, питавший энергоклетки.
Когда космолет достиг щели Энке, излишков энергии уже хватило, чтобы активировать первое яйцо. Язиус испустил пронзительный вопль триумфа, и остальные Ястребы откликнулись. Они неотступно следовали за ним, повторяя все головокружительные изгибы его  беспорядочной траектории, прорываясь напролом сквозь толщу кольца, отчаянно уклонясь от вихрей частиц, взбаламученных стремительным полетом. Вожак стаи продолжал закладывать виражи, никто не мог сравниться с ним ни в скорости, ни в безумной отваге. Часто их заставали врасплох его отчаянные повороты, скачки в сторону, кувырки в несущемся навстречу потоке еще не потревоженных частиц. Это было суровое испытание мастерства и силы. Даже удача имела значение. Удача была ценным качеством, которое стоило унаследовать.
Когда Язиус впервые издал свой клич, ближе всех Ястребов был Хайэль, всего в двухстах километрах за кормой. Он рванулся вперед, и Язиус слегка сбавил ход и лег на прямой курс. Они сблизились, и Хайэль расположился в десяти метрах выше, точно над Язиусом. Частицы  кольца вихрились за ними, как снег из-под лыж.
 Открыв канал симпатической связи, Хайэль начал передавать структуры своей ДНК, испытывая при этом почти оргастическое блаженство. Язиус слил генетическую схему Хайэля со своей, и мощный энергоинформационный поток активировал первое яйцо. И Ацетес пробудился, в яркой вспышке радостного изумления осознав себя. Он ожил среди кипящих потоков энергии, каждая его клетка с жадностью и наслаждением впитывала их силу, стремясь поскорее вырасти. Пространство наполнилось ликованием Язиуса.
 Ацетес почувствовал, как его вытолкнуло в открытый космос.  Осколки коралловой оболочки Язиуса, кружась, улетали прочь, багровая дыра в полуночно-синем теле затянулась  с поразительной скоростью.
Свобода! - запело яйцо. - Я свободен!
 Гигантская темная масса нависла над ним. Сила, которую оно чувствовало, но не могло понять, остановила его хаотическое вращение. Вселенная, простиравшаяся вокруг, казалось, целиком состояла из крошечных осколков вещества, пронизанных пылающими лучами энергии. Ястребы Пустоты пронеслись мимо с устрашающей скоростью.
Да, ты свободен, - промолвил Хайэль. - Добро пожаловать в жизнь.
Что это за место? Кто я? Почему я не могу двигаться, как ты?
 Ацетес напряженно пытался собрать в одно целое кружащиеся в мозгу обрывки знаний, прощальный подарок Язиуса.
Терпение, - посоветовал Хайэль. - Ты будешь расти, будешь учиться. Придет время, и все твои знания встанут на место.
 Ацетес осторожно попробовал ментальную связь, и его накрыло мыслями всей системы Сатурна. Он услышал хор приветствий от обиталищ, восторженные крики детей, но особенно мощный сигнал шел от каждого взрослого эдениста – они признали новичка и приняли в свое сообщество. А потом раздались возгласы ободрения от его собственных братьев – юных Ястребов Пустоты, гнездящихся средь колец.
А потом кувырки прекратились, и яйцо зависло под брюхом Хайэля, взирая на мир незамутненным взглядом. Ястреб изменил траекторию, выводя яйцо на стабильную орбиту вокруг газового гиганта, где оно проведет восемнадцать лет, чтобы вырасти до размера взрослого биотеха.
 Язиус приближался к верхнему слою облаков Сатурна, пропахав в кольцах темную борозду, которая многое бы сказала тем, кто понимает. Еще в кольце А его полет дал энергии достаточно для активации двух яиц, Брисеиса и Эпопеуса. Гесперус вылупился, когда корабль пролетал щель Кассини. Грея, Иксион, Лаокоон и Меропа пробудились в кольце B, откуда их унесли Ястребы Пустоты, чьим рисунками генов их наделили.
 Юдат настиг Язиуса близ внутреннего края кольца В. Это был долгий, выматывающий полет, на пределе возможностей биотехов, настоящий экзамен летного мастерства, редко случавшийся доселе. Но сейчас Язиус снова позвал товарища, и Юдат скользнул сквозь разделяющую их бездну. Он подошел настолько близко, что силовые поля сплелись, а корпуса почти соприкоснулись. Юдат послал симпатической связью код своей ДНК, и Язиус с глубокой благодарностью принял его.
Спасибо тебе, - сказал Язиус, когда все закончилось. - Я чувствую, этот будет чем-то особенным. В нем таятся великие силы.
 Яйцо пушечным ядром вылетело наружу, сопровождаемое фонтаном коралловых клочьев. Юдат напряг энергоклетки, тормозя силовым полем любопытно взирающее на мир дитя Язиуса, когда тот улетел. И озадаченный Черный Ястреб так и не успел спросить, что хотел сказать Язиус своим загадочным высказыванием.
Добро пожаловать в жизнь, - пробормотал он ритуальную фразу, когда, наконец, остановил неуправляемые кувырки семиметрового шара.
Спасибо, - отозвался Энон. - Куда мы сейчас?
На высокую орбиту. Здесь слишком близко к планете.
А! -  Энон огляделся вокруг незрелыми органами чувств, пытаясь утихомирить пляску мыслей. - А что такое «планета»?
 Последним яйцом был Приам, сброшенный далеко за тонким краем кольца В. Те биотехи, что еще продолжали следовать за Язиусом (их оставалось не больше тридцати), покидали строй, поворачивали назад. Находиться здесь дольше было опасно: диск Сатурна уже закрывал треть неба, его тяготение пагубно влияло на силовые поля, они начинали расплываться, теряя эффективность.
 Язиус же продолжал падать на Сатурн, он уже обогнал остальных, но лишь потому, что шел по более низкой орбите. Его силовое поле продолжало таять, и в пятистах километрах от облаков гравитация планеты окончательно победила.
 Вдалеке замаячила линия терминатора, ее черная грань молча глотала облачные плети. Слабые искры фосфенов плыли сквозь грозовые холмы и водовороты, то появляясь, то пропадая в кружеве водно-аммиачного пара. Их свет озарял зыбкую ткань облаков. Язиус окунулся в смутный полусвет, который мгновенно сгустился в непроницаемую, первобытную тьму. Сатурн перестал быть планетой, небесным телом из водорода и аммиака, теперь он казался угрожающе твердым. Лишившийся хода, теперь биотех летел по баллистической, все сильней углубляясь в атмосферу гиганта. Впереди маячила далекая огненная полосам, сенсорные кластеры следили за тем, как она разгорается ярче и ярче. Экватор ночной стороны, ледяная бескрайняя пустошь, простерся величаво и гордо.
 Частицы кольца падали вслед за Язиусом, густой темный дождь лился скозь призрачные пальцы ионосферы, чьи настойчивые, вероломные ласки вскоре лишали попавшие в их кулак небесные камни скорости и высоты. А значит, и самой жизни.
 Ионосфера манила их, но стоило пересечь границу, как вокруг вспыхивал ореол водородных молекул полосами спектрально-чистого пламени. Рой частиц быстро снижался, атмосферная плотность росла, и глыбы, вначале тлевшие, как угли, расцветали короной ослепительного пламени, оставляя стокилометровый светящийся хвост. Их полет в миллиард лет длиной завершался жестоко и быстро: взрывом и ослепительной вспышкой, дождем раскаленных, быстро гаснущих осколков. И все, что от них оставалось – лишь тонкая ниточка дыма в пальцах ревущих циклонов.
 Язиус, наконец, достиг верхнего края ионосферы. Его брюхо опаляли вспышки гибнущих частиц кольца.  Неровный дрожащий свет разлился по бортам. Коралл начал обугливаться, целые куски его отрывались и сгорали далеко за кормой оранжевыми искрами. Но биотех почти не чувствовал этого: его наружные сенсоры перегрелись и отключились. Плотные струи водорода терзали корпус. Курсовой вектор метался из стороны в сторону под ударами сверхзвуковых потоков. Вдруг нос резко задрался вверх, и Язиус сделал сальто. Плавное скольжение прервалось. Полет стал неуправляемым, плоское днище развернуло поперек потока, и на корпус обрушился удар мощнейшей перегрузки. Смертельное пламя охватило корабль, коралл стал отваливаться широкими полосами. И Язиус беспомощно закувыркался вниз, к палящей огненной реке.
 А его свита из Ястребов Пустоты смотрела на мрачное действо со своих безопасных орбит, мегаметром выше, безмолвно распевая скорбную песнь. И, когда все было кончено, они почтили память Язиуса одним полным оборотом вокруг Сатурна, а потом развернули свои силовые поля и устремились обратно, к Ромулу. Домой.


Семажыг привычно похерил форматирование, а мне нипадецки лень сичас вспоминать свойства тэга <p>. Да и хуй с ним.

Tags: креатифф
Subscribe

  • Карательная психотерапия

    Многие эту историю наверняка уже знают, но для вновь прибывших я ее излагаю, допиленную по уму. *** Это случилось в то время, когда Великий Шэф…

  • Железный кулак. Брюссель.

    .... - Мда, ну и хуита, - протянул Абрам, когда атомный каток проехал Брюссель из конца в конец и вернулся на трассу. Обилие аббревиатур на высотках…

  • К вопросу о каррент муде...

    Помню трудное детство в сером, скучном квартале. Помню мутное утро в немытом оконце. Как родители с матом на работу вставали, Когда с неба таращилось…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments