Абрам Иваныч Чингачгук (alex_nifontov) wrote,
Абрам Иваныч Чингачгук
alex_nifontov

Еще немного Гамильтона



Ускорение корабля плавно нарастало, и Прэджер почувствовал, как наномембранная поддержка организма выбивается из сил, помогая телу выдержать тяжесть перегрузки, не давая органам вытечь через жопу, усиливая мозговой кровоток, предотвращая отключку. «Бизлинг» резко вздрагивал, выпуская своих боевых ос. Ускорение достигло восьми «же» и продолжало расти.
Незадолго до этого в переднем отсеке капсулы жизнеобеспечения доктор Алкад Мзу просматривала полетный статус корабля, приближавшегося к следующей точке прыжка с ускорением в полтора «же». Ее имплантированная наносеть обрабатывала исходные данные сенсорных кластеров, дополняя их проекциями векторов движения конвоя. Изображение транслировалось напрямую в зрительный нерв, светящими призраками накладываясь на окружающую обстановку. Алкад Мзу прикрыла веки. «Ченго» и «Гомбари» виднелись в ее поле зрения как яркие полоски бело-голубого света, озаряющие сиянием аннигиляционных выхлопов черноту космоса.
Корабли шли плотным строем. «Ченго» находился в двух, а «Гомбари» - в трех мегаметрах от флагмана. Алкад знала, какое мастерство нужно астрогаторам, чтобы вывести конвой из прыжка на десять светолет, удержавшись в пределах пяти мегаметров друг от друга. Правительство Гариссы угрохало кучу денег на оснащение кораблей миссии первокласным навигационным оборудованием. Денег, которые гораздо больше бы пригодились Университету или национальнму здравоохранению. Гарисса была не слишком богатым миром. А уж о том, где Министерство Обороны раздобыло такое невероятное количество антивещества, Алкад старательно избегала даже думать.
- До следующего прыжка где-то полчаса, - сказал Питер Адул над ее ухом.
Алкад выключила датавиз. Видение кораблей эскадры погасло в ее мозгу, сменившись спартанской обстановкой каюты с ее серо-зелеными композитными стенами. Питер стоял в овальном люке, одетый в темно-бирюзовый полетный костюм, защищавший от ушибов в невесомости демпферными вставками. Он зовуще улыбался ей, но в глубине ярких, живых глаз притаилось беспокойство.
Питеру было тридцать пять. Рост – метр восемьдесят; кожа, пожалуй, даже потемнее, чем ее собственная, цвета эбенового дерева. Восемнадцать месяцев он работал с Алкад в математической лаборатории Университета над проектом Алхимика. Никогда не выходящий из себя, отзывчивый, готовый помочь в трудную минуту. Он был тем мужчиной, которого не подавляло ее интеллектуальное превосходство – а такие встречались достаточно редко. Даже перспектива, что ее навеки проклянут как создателя Алхимика, его, кажется, не особо волновала. И он без раздумий последовал за Алкад на сверхсекретную астероидную базу, чтобы помочь в математических расчетах установки.
- Я думал провести с тобой эти полчаса, - сказал Питер.
Она улыбнулась в ответ и выскользнула из страховочной сети, присев рядом с ним на краешек противоперегрузочной койки.
- Спасибо. Надеюсь, флотским не взбредет на ум запереть нас по каютам на время маневра. Это мне было бы не по нраву.
Гул и жужжание корабельных систем жизнеобеспечения просачивался в каюту, изредка приглушенно доносились разговоры экипажа, неразборчивые слова эхом отдавались в корабельных коридорах. «Бизлинг» был построен специально для доставки Алхимика в систему Омуты, его создатели концентрировались на эффективности и надежности. Удобства же для команды находились где-то в конце длинного списка приоритетов Адмиралтейства.
Алкад осторожно перекинула ноги через подушку койки, избегая резких движений при полуторной гравитации, и склонилась к Питеру, ощущая его тепло, благодарная за то, что он просто здесь, рядом с ней. Он приобнял ее за плечи.
- Говорят, людей близость смерти возбуждает, заставляет гормоны выделяться. Как ты насчет того-этого?
Она улыбнулась и прижалась к нему посильнее.
- Может, это просто что-то в мужскую косметику подмешивают? Вот гормоны и прут.
- Значит, нет?
- Так-таки нет, - ответила она твердо. - Тут нет дверей, да и при полутора «же» мы запросто можем дров наломать. Кроме того, у нас будет уйма времени, когда вернемся.
- Да.
«Если мы вернемся. Если, а не «когда»», - но он не сказал этого вслух.
И в этот миг раздался сигнал ускорения. Секунды, чтобы среагировать, они провели в остолбенении.
- Назад! Назад на койку! - рявкнул Питер, чувствуя, как наваливается перегрузка. Алкад пыталась закинуть ноги обратно в койку, но теперь они были словно из урана. Мышцы и жилы заскрежетали, пытаясь противостоять чудовищному ускорению.
Давай же, помаленьку. Поднимай. Это всего лишь твои ноги. Мать Мария, ведь ты же делала это столько раз! Давай!
Нервные импульсы, усиленные наноникой, перекрывали все жалобы мышц на жестокое обращение. Кое-как ей удалось взгромоздить одну ногу на койку. Ускорение уже достигало семи «же». Она продолжала бороться с левой ногой, но та под действием неумолимой тяжести все сильнее склонялась к палубе, изгибаясь в колене под неестественным углом. Затрещал сустав.


Два встречных роя боевых ос, наконец, столкнулись. Нападающие и защищающиеся роботы раскрывались, сбрасывая боеголовки. Пространство бурлило от направленных потоков энергии. Импульсы помехопостановщиков скакали вверх и вниз по шкале частот, стремясь обнануть, запутать, сжечь вражескую электронику. Секундой позже в дело пошли ракеты. Кинетические снаряды, маленькие вольфрамовые шарики, разгонялись до космических скоростей. Со стороны это походило на выстрел антикварного дробовика. Им достаточно было всего лишь задеть цель; на таких встречных скоростях и снаряд, и мишень превращались в бурлящее облако плазмы. Термоядерные боеголовки взрывались ослепительной вспышкой иссиня-белого звездного света, увенчанной фиолетовой короной. Антиматерия поддавала жару схватке, сотрясая ионный Мальстрем самыми мощными ударами.
Между «Бизлингом» и нападавшими возник трехсоткилометровый светящийся диск, похожий на галактику в миниатюре, бурлящий вихрями раскаленных газов, над которыми то и дело вздымались циклопические протуберанцы огня. Никакой сенсор не мог бы проникнуть сквозь этот хаос.
«Бизлинг» резко накренился на вираже, отклоняющие катушки его привода работали на пределе. Капитан воспользовался временной слепотой вражеских датчиков для смены курса. Вторая волна боевых ос ушла с пусковых установок в легком корпусе крейсера, как раз вовремя, чтобы перехватить новый рой, выпущенный черноястребами.


Когда обрушилась страшная перегрузка, Питер едва успел скатиться с койки Алкад, жестко приземлившись на палубу каюты. Он беспомощно наблюдал, как левая нога Мзу вдавливалась в пол под сокрушительной тяжестью ускорения. Ее крики наполняли его бесполезным чувством вины. Композитная палуба пыталась пробить путь сковзь его спину. Шея вопила в агонии. Перед глазами плясали звезды, наполовину вызванные болью, наполовину – сбоем датавиза, гнавшего ересь. Бортовой компьютер переключился в графический режим, защищавший моск от перегрузки информацией. Но Питеру было не до этих картинок. Он пытался решить гораздо более насущный вопрос: как, блядский род, заставить эту ебаную грудь вдохнуть хоть немного воздуха?!
Вдруг вектор ускорения сменился. Покинув палубу, тело Питера со страшной силой впечаталось в стену каюты. Зубы начисто пробили губу, нос расплющился с отвратительным хрустом. Горячая кровь плеснула в рот, испугав Питера до усрачки. Никакая рана не закроется в таких условиях. Он запросто может отдать концы от кровопотери, если так будет продолжаться.
Затем каюта кувыркнулась опять, и Питер вновь оказался вжатым в пол. От удара и боли он заорал во весь голос. Картинка с бортового компьютера сжалась в мрачновато-спокойный муаровый узор из красных, зеленых и голубых линий., поглощаемый по краям тьмой.
Второе столкновение боевых ос охватило еще большее пространство. Датчики и процессоры обеих сторон вышли на предел, оглушенные яростными энергетическими потоками новорожденной туманности. Новые взрывы добавили красок на гигантское полотно разрушения. Некотрые осы прорвали кордон, устремившись в сторону гариссанских кораблей. Третья волна защитников покинула «Бизлинг»...
Шестью мегаметрами дальше в пространстве вспыхнула новая радиоактивная туманность, когда «Ченго» сошелся в бою с атаковавшим его роем боевых ос. «Гомбари» повезло куда меньше. Попавшая в него боеголовка повредила камеры с антиматерией. Фильтры сенсоров «Бизлинга» не справились с мощью излучения, когда вблизи зажглась недолговечная звезда. Кайл Прэджер вмиг лишился половины датавизированных данных о бое. Он так и не увидел, как черноястреб, уничтоживший фрегат, нырнул в открывшуюся червоточину, пытаясь уйти от радиоактивного облака, выпущенного им на волю.
Одинокая боевая оса, летящая к «Бизлингу» на сорока шести «же», проанализировала строй автоматов, прикрывающих крейсер, выискивая в нем бреши. Кинетические снаряды и ЭМИ-бомбы устремились вперед, десятую долю секунды играя с обороной в догонялки. Когда оса прорвалась к кораблю, на ее пути остался лишь один защитник, двигающийся на перехват. Медленно, слишком медленно: он только что покинул пусковую трубу.
Ситуация мгновенно отобразилась в сознании Кайла Прэджера. Позиции черноястребов, их траектории. Эффективность боевых ос. Возможные резервы. Его усиленный наноникой моск проанализировал данные и принял решение: бросить половину оставшихся ос в атаку.
«Бизлинг» гудел как колокол, запуская их.
В полутора сотнях километров от корабля бортпроцессор прорвавшейся осы вычислил вероятность перехвата. Платформе не достичь корабля – таков был вывод. Из множества доступных вариантов процессор выбрал оптимальный, и в ста двадцати километрах от цели деактивировал ловушки антиматерии.
Девяносто пять километров. Магнитное поле задней ловушки исчезло, и 46 «же» сделали свое дело. Застывший шарик антиматерии ударил в стенку камеры, аннигилировав. Но до этого пропало поле второй камеры. За каких-то сто пикосекунд сработали все семь ловушек.
Восемьдесят восемь километров. Совсем рядом от «Бизлинга» вспыхнуло новое солнце. Обращенные в плазму, раскаленные до звездных температур, подобные гигантскому копью, останки осы с релятивистской скоростью ударили в корпус крейсера.
Сенсорные кластеры и термозащита мгновенно испарились в потоке ионов, пронзившем борт «Бизлинга». Силовой каркас, укрепляющий силикон оболочки, сдался под напором свирепой энергии. Корпус лопнул сразу в дюжине мест. Плазма бушевала внутри, плавя нежные системы корабля, как паяльная лампа снежинки.
Но судьба нанесла злосчастноми «Бизлингу» еще один удар. Одна из струй плазмы угодила в цистерну с дейтерием, пройдя сквозь термоизоляцию и титановый корпус. Жидкий водород мгновенно вернулся в газообразное состояние, колоссальным давлением разорвав цистерну, разметав куски во все стороны. Восьмиметровая секция корпуса вылетела в космос, как пробка из бутылки, и гейзер дейтерия струей крови устремился наружу, в обрамлении зазубренных кремниевых осколков.
Взрывы боевых ос еще наполняли пространство потоками света и элементарных частиц. Но «Бизлинг» уже был безжизненной тушей в ореоле быстро рассеивающегося водорода, с треснутым корпусом, лишенный хода, кружащийся, как подбитая птица.
Трое капитанов нападавших космоястребов следили, как третья волна боевых ос «Бизлинга» замкнулась на их корабли и, пылая жаждой мщения, рвется сквозь пространство навстречу цели. В тысячах километров поодаль «Ченго» получил, наконец, решающий удар и вышел из битвы. Тем временем боевые осы «Бизлинга» прошли уже половину дистанции.
Энергоклетки черноястребов разорвали пространство с немыслимой силой, и пять кораблей устремились в зияющую бездну, мгновенно сомкнувшуюся за ними. Боевые осы тут же потеряли цели, их бортовые компьютеры снова и снова сканировали космос в тщетных поисках нащупать врага, удаляясь все дальше от смертельно раненного корабля.
Возвращение из небытия оказалось не столь уж приятным, как могло быть, хотя и означало, что доктор Алкад Мзу все еще жива. Левая нога стала источником тошнотворной боли. Алкад могла вспомнить хруст, с которым ее колено вывернулось набок. Затем начались скачки гравитации, хуже любой пытки. Нейронаноника частично блокировала боль, но только последняя конвульсия «Бизлинга» принесла ей благословенное забытье.
«Как, ради Матери Марии, нам удалось все это пережить?»
Она думала, что готова к неизбежному риску провала миссии, и, может быть, даже к смерти. Ее работа в Гариссанском Университете более чем ясно позволяла представить, какой уровень энергии нужен для мгновенного перемещения корабля вне времени, да и к тому, что бывает при отказе прыжковых узлов – тоже. Казалось, астронавтов это совершенно не волновало (или же они были чемпионами по скрытию страха). Знала она и о возможности перехвата омутанским военным кораблем, когда «Бизлинг» возникнет в пространстве звезды-цели. Но даже это было не так уж и страшно, ведь стоит боевым осам прорвать оборону крейсера – и конец настанет незамедлительно. Она даже допускала, что Алхимик может дать сбой. Но чтобы так... Они не были готовы – ни морально, ни физически – к тому, что их выследят здесь. А уж выжить после этого, хоть и непонятно как... Не может же всеблагая Мать Мария быть такой жестокой? Или даже Она боится Алхимика?
Последний датавиз бортового компьютера назойливо кружился в ее измученном сознании, то и дело вторгаясь в мысли. Курсовые векторы трех кораблей пересекали точку их следующего прыжка в тридцати семи мегаметрах впереди. Омута была неяркой, ничем не примечательной звездой прямо по курсу. Еще только два прыжка, и они оказались бы в облаке Оорта, разреженном кольце ледяной пыли и дремлющих комет, которое служило граничной чертой между планетной системой и глубоким космосом. Они собирались зайти с галактического севера, высоко над плоскостью эклиптики, дабы избежать обнаружения.
Она сама помогала планировать эту миссию, высказывая свои предложения в комнате, битком набитой старшим командным составом Адмиралтейства, заметно нервничавшим в ее присутствии. Этот мандраж охватывал все больше и больше народу по мере продвижения ее работы.
Алкад дала Конфедерации новый повод для страха, кое-что, превосходящее даже разрушительную мощь антивещества. Убийцу звезд. И эта перспектива была настолько же незначительной, насколько ужасающей. Она покорилась мысли, что после войны миллиарды жителей планет будут смотреть на звездный небосвод, ожидая момента, когда мерцающая точка, названная Омутой, исчезнет с ночного неба. Тогда они вспомнят ее и навеки проклянут.
«Все потому, что я была слишком глупой, чтобы учиться на прошлых ошибках. Я похожа на всех тех мечтательных придурков в истории, зарывшихся в свои чистенькие, захватывающие уравнения, завороженных их простотой и абстрактной элегантностью и совершенно не думавших об их грязном, кровавом практическом воплощении, которое и было их конечной сутью. Как будто нам было мало уже существующего оружия. Видимо, такова природа человеческая: мы постоянно стремимся к лучшему, а в результате поднимаем планку страха еще на одно деление. И для чего все это?»
Subscribe

  • Ниагара не палится

    Совсем-совсем. Кладовая минералов, говорили они. Северно-горная Скандинавия, говорили они. И тут ВНЕЗАПНО Если кто не понял, там написано…

  • (no subject)

    Звиняйте, что не отвечаю на коменнты - о5 что-то намутили с жыдожурналом. Фирефогз тупо не догружает страницу или вообще посылает, а жопера вылетает…

  • Апрельские тезисы

    Вроде бы на хуй упала снежинка наконец пришла весна. И я таки первый раз в этом году вылез на территорию. Наблюл говны, поснимал…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments